(В Екатеринбурге состоялась премьера «Мёртвых душ»)
Прежде чем на сцене Свердловского академического театра музыкальной комедии развернётся это динамичное, экстравагантное зрелище и заиграет оркестр, мы услышим томящий скрип с трудом открывающихся старых ворот, а потом переключим внимание на декорацию. Она едина на  весь спектакль и не столь проста, как может показаться на первый взгляд.
Художник мюзикла Александра Пантыкина «Мёртвые души» Сергей Александров, склонный к поиску оригинальных решений, начинает видеоряд прямо от авансцены, размещая на серии арок, как на туго сжатых мехах гармошки, один за другим несколько бытовых слоёв.
Первый слой — приметы дряхлых полуразваленных сельских построек — убогое поселение Коробочки, а может, обобщённый образ нищей русской деревни. Второй —  городское жильё губернатора. А дальше — уходящий в глубь сцены, от края её и до края,  широкий унылый туннель — не бездна ли, уводящая на тот свет? Зритель вправе расшифровать увиденное по-своему. Но театр и рассчитывал на сотворчество, побуждая к работе ума и эмоций.
Известно, что Гоголь затруднялся в определении жанра своего главного сочинения. Помимо горькой сатиры, до которой возвышались бытовые сцены и описания,  в нём сильна была лирическая струя. Разворачивая повествование об афере Чичикова, он то вспоминал своё детство, то комментировал характеры и обстоятельства, то взволнованно размышлял о будущем родины.
Содержание «Мёртвых душ» настолько многообразно, что перед создателями пьесы для музыкального театра неизбежно встал вопрос выбора — чем ограничить тему и жанр будущего спектакля. Тема, которая была выбрана: народ и паразитирующая на нём кучка правителей и авантюристов всех мастей. Она заявлена сразу и чётко.
Спектакль не случайно начинает пластическая сцена «мёртвых душ», преображённых режиссёром Кириллом Стрежневым и балетмейстером Сергеем Смирновым в единый образ. Несчастные — выразительный символ страдания и трагических судеб «бывших людей», до которых никому не было да и нет никакого дела. «Души»  то окружают Чичикова, то ведут своё скорбное соло. На этом фоне  и разворачивается фантасмагория похождений плута, ощущающего себя хозяином жизни, взявшегося надуть таких же, как он, прожжённых плутов и мерзавцев.
Правда, в пьесе Александра Пантыкина и Константина Рубинского, что легла в основу спектакля, есть ещё одна линия, которая не кажется здесь органичной. Нельзя объять необъятного, а в данном случае вместить в сценарий  все линии и особенности романа. Театр сделал попытку сохранить и лирическую струю сочинения, но  не нашёл ничего лучшего, как переосмыслить образ склонного к выпивке бестолкового кучера Чичикова Селифана, превратив его в представителя простого народа, тянущегося к культуре и просвещению. В ходе действия Селифан то и дело будет появляться на сцене с книжкой в руках, вызывая законное недоумение зрителей, а в финале, преображённый, произнесёт заветные гоголевские слова  о птице-тройке, устремлённой к светлому будущему.
Жанр плутовской комедии, в котором разыгрывается представление, вполне обошёлся бы без уверений о грядущем счастье. В него мы верим и так. Ради него пишут авторы разоблачительные пьесы, а публика аплодирует играющим их артистам. Да  и линия «просвещённого Селифана» придаёт в целом изящной пьесе громоздкость, затягивает финал.
Авторы справедливо не следовали в своём сочинении букве «Мёртвых душ», пересказывая сюжет в привычной последовательности, а создали динамичную композицию по мотивам произведения. Это позволило свободно оперировать образами гоголевского творчества. Скажем,  соединить внутренними и внешними узами Чичикова и Хлестакова, из которых этот последний как бы передаёт Чичикову эстафету хищничества. А в сцене сна Чичикова, попавшего в заключение, в эффектном фантастическом хороводе проносятся образы нечистой силы из раннего, «украинского» цикла.
Существеннее вопрос о возрасте Чичикова. В  спектакле это совсем молодой человек, энергичный, наглый и обаятельный, из тех, про которых говорят «далеко пойдёт». Таким мы и видим его в исполнении Евгения Зайцева, пластичного, хорошо поющего и играющего. Перед нами зло сильное, с перспективой. А  потому особенно вредоносное. Обдурить губернских чиновников для такого —  что орешки пощёлкать, тем более что они, хоть и представляют серьёзную силу, вершащую в жизни свой порядок, во многом уже — день вчерашний. Чичиковы дают им массу очков вперёд (этакий современный мотив!).
Художник Сергей Александров, являющийся и автором костюмов к спектаклю, недаром одел чиновничью группу  в подвыцветшие мундиры и вообще в очень смешную, нелепую «форму», а режиссёр придумал пластику деревянных кукол на плохо сгибающихся ногах — смешных, в чем-то даже убогих. Глупая маска застыла на лице Губернатора (Александр Копылов заметен в этой характерной роли). Искренне веселит публику Вадим Желонкин в роли тупого громилы капитан-исправника Дормидонтова, каждое появление которого  вызывает аплодисменты публики.
Спектакль и вообще весёлый, по-настоящему комедийный. Вот на сцену выкатывается  компания хрестоматийно известных  помещиков — продавцов мёртвых душ. Остаётся за кадром, как погостил у них Чичиков, мы узнаем только результат: души проданы, и удачно. Вместо развёрнутых характеристик — серия человеческих типов, каждый из которых нарисован с помощью броских  деталей. Манилов —  с лирическим веночком на голове, Коробочка — в необъятной выцветшей кофте, похожей на огромный мешок… На эти роли театр назначил опытных, ярких актеров: Николая Капленко, Владимира Смолина, Михаила Шкинева, Владимира Фомина, и они, конечно, не подвели.
Некоего соло среди них удостоился лишь Ноздрёв, глупая вздорность которого стала причиной разоблачения Чичикова. Впрочем, Ноздрёв в исполнении Владимира Алексеева не только смешон, но и страшноват, тому доказательство — подаренный ему композитором развёрнутый музыкальный номер.
Ещё работая над мюзиклом, Александр Пантыкин признавался, что долго искал, чего же не хватает придуманному сюжету, и пришел к выводу: не хватает любовной темы. Такая линия была им создана, а пригодилась для этого дочка губернатора Лизонька, с которой Чичиков встретился совершенно случайно.
Ещё тогда она приковала его внимание. Знакомясь, он откровенно признаётся, что небогат, а она, что считает себя некрасивой. Лирический лейтмотив прозвучит в мюзикле не раз, потому что знакомство продолжится. Лизонька (Мария Виненкова) поможет Чичикову выбраться из тюрьмы с помощью подсунутых «кому надо» поддельных денег. В конце представления, вновь ощутив себя на коне, Чичиков, уже вдвоём с подругой-авантюристкой, бодро отправится облапошивать жителей соседнего города Глупова.
Итог предсказуем. Театр получил талантливый, яркий спектакль, а в целом искусство — сочинение, обозначившее шаг вперёд в творческом развитии его авторов. Достаточно сложный  музыкальный сплав с игрой самыми разными стилевыми красками — сатирическими, юмористическими, пародийными и лирическими — увлечённо освоил оркестр под руководством Бориса Нодельмана.
Творчески, впрочем, работал весь коллектив, обеспечив высокий эмоциональный градус спектакля. Это была, как значится на афишах, мировая премьера.

Юлия МАТАФОНОВА