В начале июня в Санкт-Петербурге состоялся Международный экономический форум, участники которого обсудили насущные проблемы выхода из кризиса. На форуме выступил Президент Российской Федерации Дмитрий Медведев, выступление которого (в сокращенном варианте) мы публикуем в нынешнем номере журнала.
— Нынешний форум, конечно, абсолютно особенный. Он проходит в очень трудную пору, может быть, в один из наиболее драматических периодов развития мировой экономики, и все это создает соответствующий антураж, создает соответствующее настроение. По оценкам большинства экспертов, мы находимся на пике глобального кризиса, в середине самой глубокой за последние десятилетия рецессии. Объективности ради надо сказать, что в последние недели, предшествующие форуму, на основных финансовых рынках стали наблюдаться определенные симптомы оживления, что дало основание как минимум ряду аналитиков говорить о том, что дно кризиса достигнуто, его наиболее тяжелая фаза близится к завершению и недалеко начало оживления. Но, на мой взгляд, шампанское открывать еще совсем рано. Недаром кто-то из экономистов подметил, что финансовый кризис — это растение многолетнее и очень живучее.
Сейчас популярны рассуждения о том, на какую букву похожа динамика мировой экономики, развитие этого самого кризиса, упоминаются буквы, если говорить о латинском алфавите, L, V, U, W, но важнее, конечно, не буквы, а те цифры, которые за собой ведет кризис.
Объем проблем в денежном выражении измеряется триллионами, причем независимо от того, о какой бы из ведущих валют мы ни вели речь, и эти триллионы придется потратить. Самое неприятное, что издержки понесут все. Но уже сегодня можно сделать несколько выводов из случившегося, из происшедшего.
Во-первых, закрыться от действительно глобального кризиса не удалось никому. Современные коммуникации, современные финансовые технологии обусловили невероятную скорость, с которой развивался кризис, и обусловили невероятную быстроту его распространения на все страны.
Островком стабильности, о котором много принято рассуждать, осталась, может быть, только Антарктида. Вывод очевиден: выбраться из этого кризиса мы сможем только в результате совместных действий. И для успешного решения возникающих проблем нужен интенсивный обмен информацией, высокий уровень координации и наши совместные действия.
Во-вторых, те, кто должен был прогнозировать события и содействовать координации, оказались неадекватны глубине кризиса, оказались неповоротливы, негибки, медлительны. Международные финансовые организации (и об этом нужно прямо сказать, здесь нечего стесняться) не справились с выполнением своих функций, о чем было прямо и недвусмысленно сказано в ходе последних крупных международных мероприятий, таких как прошедшие не так давно две встречи, два саммита крупнейших экономик мира, «двадцатки».
Кроме того, мы убедились в правильности еще докризисного нашего анализа мировых экономических тенденций, анализа структуры мировой экономики. Искусственно поддерживаемая однополярность и сохранение монополии ключевых сегментов мировой экономики явились фундаментальными причинами кризиса.
Один полюс потребления, который финансировался за счет дефицита и, соответственно, накопления долгов, одна некогда мощная резервная валюта и одна преобладающая в мире система оценки активов и рисков. В итоге снизилось качество регулирования, обоснованность оценок (и оценок макроэкономической политибальный кризис предотвратить не удалось. Тем не менее, несмотря на столь пессимистические выводы, хотелось бы сказать одну вещь. Представляется, что худшего сценария развития событий мы пока избежали прежде всего из-за сегодняшней готовности государств, правительств различных стран действовать более согласованно, чем это было прежде. Может быть, действовать беспрецедентно согласованно, если принять во внимание всю экономическую историю. Для обсуждения этих вопросов уже дважды собиралась «двадцатка» крупнейших экономик. Еще одна ключевая проблема, которой мы все сегодня озабочены, — это стабильность функционирования мировой валютной системы. Стабильность функционирования, стабильность существования этой системы определяют резервные валюты.
Мы не раз рассуждали на тему о том, что существует объективная тенденция, которая заключается в необходимости создания новых резервных валют. В этой ситуации многие страны переходят от разговоров к вполне конкретным действиям. Речь идет и о Юго-Восточной Азии, и о Латинской Америке, повышается и роль нашей национальной валюты в торговых расчетах с рядом стран.
Мы понимаем также и то, что ни одну резервную валюту невозможно создать виртуально, невозможно назначить национальную валюту резервной. И поэтому наша задача, я имею в виду задача Российской Федерации, заключается в том, чтобы сделать рубль более привлекательным, удобным, надежным средством расчетов для наших компаний, для наших соседей, для всех, кто хотел бы использовать его в своих расчетах. Россия не избежала, да и по понятным причинам не могла избежать нынешнего кризиса в силу его глобального характера. Более того, надо признаться, что многие его тенденции оказались для нас даже более острыми. Это связано и с очевидными недостатками в структуре российской экономики, преодолеть которые за последние годы, за период реформ, мы, к сожалению, не успели.
Я имею в виду понятное пресловутое доминирование в структуре нашего экспорта, а также на финансовых рынках компаний, которые занимаются только добычей сырья. Сказалось и то, что в силу отсутствия так называемых «длинных» денег в экономике, недостаточной глубины финансовых рынков и сохраняющейся высокой инфляции наша финансовая система до сих пор находится на относительно ранней стадии своего развития. Тем не менее за последние месяцы нам удалось стабилизировать ситуацию в финансовой сфере, пойти, или пройти, скажем так, может быть, по наименее драматическому варианту развития событий. Была оказана поддержка реальному сектору. Большое внимание сейчас уделяется развитию малого бизнеса. Конечно, некоторые решения принимаются достаточно сложно, и некоторые решения создавали значительные проблемы. Это касается прежде всего решений Центрального банка по динамике валютного курса. На резкое снижение курсов национальных валют пошли многие страны. Банк России предпочел другой сценарий — постепенный, и я считаю, что это решение было абсолютно верным. Мы обеспечили устойчивую работу платежной системы и, может быть, что не менее важно, даже более важно, предотвратили массовое изъятие денежных вкладов из банков, избежали, таким образом, обвального падения курса рубля.
Сегодняшняя ситуация на финансовом рынке говорит об адекватности предпринятых действий. Я хотел бы специально подчеркнуть, что для меня как Президента абсолютный приоритет в антикризисных мерах — это, естественно, социальная защита людей. Этому мы уделяли и будем уделять первоочередное внимание. Но мы не будем ограничиваться только предоставлением прямой денежной помощи.
Самое важное сейчас — это создать условия для повышения квалификации наших граждан, для их переобучения, в необходимых случаях для смены специальности. Каждый человек при этом должен понять достаточно простую вещь: сегодня нужно стать более мобильным, порой идти и на смену рода занятий, и даже места жительства, чтобы обеспечить комфорт и своей семье, и образование своим детям. Это ответственность не только государства — это ответственность каждого из нас. Важнейшим направлением для нас является укрепление и повышение качества работы национальной финансовой системы в конечном счете с выходом на создание в Москве сильного международного финансового центра. Эту задачу, кстати сказать, несмотря на кризис, никто не отменял. Более того, кризис в чем-то как минимум сделал ее более актуальной.
Конечно, любой кризис — это разочарование. Но мне бы хотелось закончить на том, что любой кризис не должен подвергать сомнению самоценность свободы и востребованные современным человечеством демократические, культурные и экономические ценности — ценности, которые рождались в очень трудной борьбе и которые всеми нами завоевывались на протяжении столетий.

Kremlin.ru